«Меня хотели назвать Победой, да папу отговорили»
Наталья Габидулина. Фото: Павел Лавров // «Русская планета»

Наталья Габидулина. Фото: Павел Лавров // «Русская планета»

Врач-хирург Наталья Габидулина, рожденная в День Победы, рассказала о послевоенном детстве, медицинской практике и любимом празднике

Наталья Васильевна Габидулина родилась 9 мая 1945-го. Когда ей не верят — показывает паспорт. Не верят часто. Уж очень молодо выглядит. К шуткам и комплиментам на этот счет она давно привыкла и имеет универсальный заученный ответ: в детстве ее подкармливали молодильными яблочками.

Встретиться с Натальей Васильевной получается лишь в коротком перерыве между операциями: она — практикующий хирург городской больницы. Очень востребованный специалист, доктор, на котором в Новокузнецке держится львиная доля плановой хирургии. Ранним утром в ординаторской она успевает просматривать истории болезней пациентов. На сегодня в плане — четыре операции. Нужно отдать необходимые предварительные распоряжения.

– Как я буду про себя рассказывать? Они все будут подслушивать, и смеяться, — кивает доктор Габидулина на своих коллег. Коллеги — хмурые мужчины, хирурги, за соседними столами заняты той же серьезной работой: заполняют карточки пациентов, назначают лечение.

– Да ладно!

– Конечно! Они у меня такие здесь. Шутники-затейники! Правда, мальчики? — шутники острят в ответ, но с соблюдением всех светских приличий.

– Давайте про молодильные яблоки тему продолжим? Как вам удается?..

– Я думаю, тут два варианта. Либо на самом деле мне в магазине как-нибудь подсунули молодильные яблоки вместо обычных, либо это наследственность. У меня мама до 83 лет бегала так, что я за нею угнаться не могла. И еще — постоянная работа. И даже не в том плане, что я вечно в движении, в заботах. Вы поймите: работающая женщина имеет стимул достойно выглядеть. Тем более что у меня тут такие мужчины интересные работают в коллективе, — снова кивает на своих коллег-хирургов, между ними опять завязывается обмен остротами, но уже с оттенком легкого флирта. Словесную дуэль прерывает удар ногой по двери ординаторской: кто-то очень хочет войти.

– Ой, Анна Борисовна, — ахает Габидулина, и прикрывает рот ладошкой.

– Па-па-па-пам-па-бам-пам! Пам! Пам! Бам-бам! — кричит ноты торжественного марша кто-то, кого не видно из-за огромного букета.

– Ой, девочки мои, — растроганно качает головой Наталья Васильевна.

– Тебя с чем поздравлять? С орденом, с днем рождения или с Днем Победы? — смеются подруги (они, как и юбиляр — в белых халатах, значит, тоже врачи). Обнимаются, трогают новенький орден (накануне Наталье Васильевне вручили областную награду).

– Девочки, завтра же празднуем! Я вас жду в полдень. Будет тот самый тортик, обещаю всенепременно!

Делегация поздравляющих еще по несколько раз целует юбиляра, путается в поводах: собраться и праздновать. Областной орден обещано обмыть, как положено. Цветы отправляются в большую хрустальную вазу. По рабочим местам доктора расходятся с криками и песнями, напевая кто «Катюшу», кто «День рожденья только раз в году».

– Мои подружки, — улыбаясь, поясняет Наталья Васильевна, тайком вытирая уголки глаз. — Заведующие отделениями. Молодые. Ну как… Я вообще стараюсь не делить друзей и подруг на молодых и пожилых. У меня есть давние друзья и новые друзья. Мне кажется, так правильнее.

Никто во всей больнице не смог сказать: сколько операций в своей карьере провела хирург Габидулина. Предлагают только считать: почти 40 лет работы, за год в среднем от 300 до 400 операций, вот можно и вычислять.

– Когда вы говорите «постоянная работа», что вы имеете в виду? Мне о вас рассказывали как о наиболее часто практикующем хирурге во всей больнице.

– Я работаю здесь 38 лет. Был перерыв на два месяца за все эти годы. Пришлось уехать по семейным обстоятельствам, но потом сюда вернулась. Каждодневная практическая работа. Кроме одного дня в неделю (а у нас по понедельникам не бывает операций), а так — каждый день иду в операционную. Сейчас может быть и не так часто, как раньше, но одна операция в день — обязательно. Знаете, почему? Потому что хирург не может без практики. Работать в хирургии и не оперировать? Так не делается, — с улыбкой рассказывает Наталья Васильевна.

Со стопкой картонных папок в ординаторскую заходит старшая сестра отделения плановой хирургии. Собирает те карточки, что врачами уже осмотрены, меняет их на новые.

– Доктор, а вы беспокойного больного нашего отпустили?

– Да.

– Так у него же сегодня ЛОР?

– Так он мне позвонит, я ему напомню. Придет по первому зову, — уверена Габидулина. — А так — что ему тут койку пролеживать? Да еще в длинные праздничные выходные? Гистологии все равно еще несколько дней не будет, подождем.

Прерываемся на несколько минут: есть неотложные дела, связанные с диагностикой. Работа — первична, интервью — если останется время.

– Вот видите, полное отделение пациентов и надо каждого помнить. А так — у меня даже отпуска не бывает. Я в свой отпуск ухожу, если можно так выразиться, «на заработки». Работаю на профмедосмотре, это оплачивается отдельно. Но я не из-за денег. Скучно мне, ежели совсем не работать.

– А как же отдых?

– В огороде отдыхаю. Ой, как я его обожаю, — у Натальи Васильевны даже выражение лица меняется, когда она с улыбкой вспоминает о своем хобби. — У меня весь огород в цветах, нарядный! Его, наверное, и огородом–то назвать нельзя — цветник с редкими овощными грядками. Но и редких грядок хватает, чтобы всех родственников и знакомых снабжать огурчиками и помидорками.

– Люди, которые родились в праздник, в любой, будь то Новый Год или 8 марта, говорят, что день рождения у них украден…

– Да! Это правильно. Но лишь отчасти. Вот в молодости как было? Все, естественно, приходят меня поздравлять и отмечали у меня дома. И мне всю жизнь было не до парадов, я каждое утро 9 мая проводила на кухне. И только во второй половине дня начинался праздник. Конечно, чуть-чуть есть тень обиды: можно было бы два раза отметить, а тут все в одном. Но для меня наоборот радостно: весь мир в мой день рождения ходит счастливый.

– Что у вас вообще связано с этим днем на уровне воспоминаний и ассоциаций?

– У меня родители — старой закалки. Они на это совпадение не обращали большого внимания. День Победы они отмечали. А что я родилась в этот день — это было в моем детстве второстепенным.

– 9 мая — это первый день мира или последний день войны, как по-вашему?

– Я уверена в том, что это первый день мира. Мама мне рассказывала: я родилась в ГУЛАГе. В тундре. В Дудинке. Среди политических ссыльных. И когда я родилась, она лежала счастливая со мною на руках, а на улице все кричали и радовались. Сначала даже разговоры были такие: надо имя мне как раз в честь Победы придумывать. Отец так и предлагал назвать: Победа Васильевна. Но в итоге остановились на Наталье. Отговорили его.

– Так ваше детство прошло в лагерях?

– Около. Мама там работала. Папа был труженик тыла — гонял по северной дороге тепловозы. Когда я болела, меня такие профессора и светила лечили! Их туда ссылали за какую-то политику. А когда мне исполнилось 6 лет, родители отправили меня с севера в Смоленск, к дедушке с бабушкой. Не в сам Смоленск, он после войны восстанавливался еще, отстраивался, а в деревню в Смоленской области. Вот ту деревню помню отлично. Такая патриархальная… А когда понадобилось в школу, то пришлось ехать в Кузбасс, с родителями, тоже в деревню, но — побольше.

– Как вы попали в медицину? Приняли эстафету от мамы?

– Не мечтала я об этом никогда. В детстве уж точно. Просто мне хотелось сбежать. Нас было пять детей в семье. Я — старшая. Родители всегда на работе. На ком был весь этот детский сад с хозяйством? А я  — девчушка еще. Очень хотелось удрать. И как только мне 16 исполнилось, рванула куда смогла: в Прокопьевск, в медучилище. Закончила его, распределили в село на фельдшерский пункт. Там практиковать начала. А потом, наверное, какая-то магия названий сработала: село мое называлось Благовещенка, а оттуда я уехала учиться в институт города Благовещенск, это в Амурской области. Естественно, все студенты подрабатывали в больницах — кто сестричками, кто как. Там я устроилась операционной сестрой и впервые увидела хирургию, как она есть. А дальше — очень гладкая биография, знаете, как для агитационных плакатов и брошюр, честное слово: институт окончила с отличием, поступила в ординатуру. Начала практиковать. Меня оставили на кафедре в институте с прицелом на то, что я способная и смогу заниматься наукой, но я для этого оказалась слишком беспокойной натурой. И вообще надо мною все смеялись.

– Почему же?

– Мне же приходилось преподавать. Преподавать пятикурсникам, а я сама только-только учиться закончила. Ровесникам преподавала. Меня как учителя даже поначалу воспринимать не хотели. Кличку дали: «Доцент». Но я все равно их победила: я стала читать всю литературу, разговаривать с врачами, смотреть на операции, искать знания самостоятельно. И так много стала знать, что зауважали не то, что студенты, а даже взрослые преподаватели. А потом все равно решила, что наука — не для меня. Хотелось практики.

В Новокузнецк Наталья Васильевна Габидулина приехала уже с большим стажем, научными наработками в хирургии, несколькими годами практики. В те годы Новокузнецк был промышленным захолустьем. Сюда мало кто стремился приехать. Габидулина решила жить поближе к родителям, которые остались в Кузбассе. Во всем городе на тот момент вакансии хирурга не было. Все места — заняты. Главный врач городской больницы листал диплом с отличием и не знал что делать: прогнать жалко, взять нельзя. Посоветовал сходить к профессуре больницы, к заведующим отделениями, с каждым побеседовать. Вдруг кто что придумает?

– Вот в этом самом кабинете меня опрашивал профессор, — оглядывается Наталья Васильевна, — вот в этих стенах. Собрался консилиум — профессор Перкин знаменитый, доцент Варфоломеев. Заведующих позвали. И взять хотят, и не верится им, что все так у меня идеально. Уж очень хорошие бумаги. Дипломы, рекомендации, послужной список. Сидят, шушукаются. Мне Варфоломеев говорит: «Я ни за что не поверю, что из Благовещенска такой кадр могли отпустить! Что-то тут не чисто! Может, вас выгнали? Не может быть, чтобы вы сами, добровольно сюда приехали!» А у меня в кармане телеграмма лежала от моего бывшего начальника. Он мне писал: «Контейнер с твоими вещами не отправляю, надеюсь, одумаешься и вернешься». Я эту телеграмму показала, только тогда они успокоились. Сначала взяли на должность приходящего хирурга. Дежурантом. Заместителем, можно сказать, на подмену. Но очень быстро получилось оформить в штат. И вот — до сих пор. 38 лет как одно мгновение.

– Как говорят: если 40 лет делать одно и то же, даже любимая работа надоедает?

– Вот знаете, я 35 лет занимаюсь целенаправленно только эндокринной хирургией: оперирую зобы. И каждый раз все идет индивидуально. Нет одинаковых операций. У нас есть описание стандартных ходов, но под этот стандарт можно все что угодно подвести. Каждый раз идешь на операцию и каждый раз думаешь: что же там встретишь?

В операционной. Фото: Павел Лавров // «Русская планета»

В операционной. Фото: Павел Лавров // «Русская планета»

– Про хирургов часто говорят, что они циничные. Даже анекдоты такие ходят. Что хирург не боится делать больно. Что вы по этому поводу думаете?

– Когда я оперирую больного, я не чувствую, что причиняю боль. Я знаю, что помогаю. Может быть, не смогу помочь в полном объеме, как мне бы хотелось, но я хотя бы что-то сделаю. Я от восприятия окружающего мира, от посторонних мыслей вообще отключаюсь. Вижу только операционное поле. Еще кто-то спрашивает: а может, вам мешает то, что вы женщина? Нет, не мешает. Я думаю, что женщина-хирург чуть-чуть, самую капелюшечку малюсенькую чуть более сострадательна, чем хирург-мужчина. И где-то это может в профессии помешать, но чаще — наоборот, это помогает.

Здесь, в отделении очень четкий график: невозможно отменить операцию. Это процесс, в котором слишком многое связано и задействовано: пациента уже приготовили, операционную стерилизовали. Лекарства больному поставили, скоро они подействуют. Медсестры ждут. Наталья Васильевна переодевается в стерильную униформу. Привычными, доведенными до автоматизма движениями начинает мыть руки. В том, как это делают хирурги, есть что-то завораживающее. При этом успеваем разговаривать:

– Вы видели всю историю послевоенной страны. Как думаете, когда было самое тяжелое время?

– Два таких периода было. 1953-й год, сразу после него 1954-й год. Умер Сталин. Я была во втором классе и прекрасно помню: зашла заплаканная учительница с красными опухшими глазами, говорит: «Дети, умер Сталин». И мы все рыдали. А потом — как-то сразу стало меньше всего. Порядка меньше, товаров, продуктов. А в семье — пятеро детей, если со мною считать. Денег нет. Продуктов нет. В стране обнаружился страшный дефицит. Просто поверьте: не было НИЧЕГО! — Наталья Васильевна особенно выделяет последнее слово. — Мама покупала килограмм сахара и прятала его от семьи, выдавала очень редко по крошечному кусочку. Одежды не было. Страна же долго восстанавливалась. Меня в школу в самые лютые морозы отправляли в легком осеннем пальтишке, а сверху, чтобы совсем не околела, наматывали шаль. И эта шаль была единственной теплой вещью в доме. А второй сложный период был вот, совсем недавно, когда началась перестройка и все эти реформы-развалы. 90-е годы. Когда перестали платить зарплату. Представляете: восемь месяцев сидели без копейки, а у меня — маленький ребенок и я не знала, как его прокормить. Если я доставала одну куриную ножку, то делила ее на три части, три раза варила суп. Меня дочка спрашивает: «Мама, а ты поела? Ты мясо ела?», а я киваю и говорю: «Конечно, поела, это то, что тебе осталось». И когда сейчас, в наше время я слышу, что трудно жить — у меня внутри поднимается такой лютый протест, я так злюсь! Если сейчас трудно жить, то, как бы вы раньше выжили? У нас все есть. Хлеба кусок не ищем. Зарплата вовремя. В больнице работать — одно удовольствие. Вы посмотрите, какой у нас ремонт! Раньше больные приходили со своим постельным бельем, своими лекарствами, сами покупали бинты-перчатки-шприцы, то теперь такого и в помине нету, все в достатке.

– Люди стали капризными?

– К хорошему привыкли. Быстро привыкаешь к хорошему. А чуть хуже становится — уже готовы в крик.

– Я не расслышал: маленький ребенок был у вас в 90–х годах?

– Да-да. Тоже часто люди удивляются этому. У меня одна дочь. Ей сейчас 31 год. Она врач, продолжает медицинскую династию. Живет в Санкт-Петербурге, вот буквально сегодня-завтра обещала прилететь, поздравлять меня и с юбилеем, и с Днем Победы. Внука покажет: три месяца малышу. А дочка моя — очень поздний ребенок. Я ее родила, когда мне было уже 39 лет. Вы знаете, бытует такое мнение: если хочешь быть хорошим врачом-хирургом, то семья очень мешает. Потому что ты не сможешь уделить внимания ей. Это нечестно по отношению к твоим домашним. Ты все время на работе. Я знаю только одного хирурга в нашей больнице, кто умудрялся органично совмещать. Остальные страдают: не хватает времени на семью. А мне когда исполнилось 39, я уже не боялась: как профессионал уже состоялась. Уже было легче. Хотя все равно, как я сама себе призналась позже, моя девочка должного внимания материнского недополучила. С нею тут, пока она маленькая была, все мои друзья и знакомые успели посидеть. Я же дежурила 10 смен в месяц. Не видел ребенок матери. Но выросла хорошая девочка. Сама выбрала, кем быть: поехала поступать в медицинский, поступила на химико-фармацевтический, сейчас уже работает.

Фото: Павел Лавров // «Русская планета»

Фото: Павел Лавров // «Русская планета»

После мытья рук хирург уже не может ничего трогать: надо сохранить стерильность. Надевать маску, верхний халат помогают медицинские сестры, они же завязывают чистые полотняные бахилы. Пациент уже в операционной, но над ним сейчас трудятся операционные сестры и специалисты по анестезии. У хирурга на подготовку осталось совсем немного времени.

– А сейчас у вас какое отношение к 9 мая? Это ваш день рождения или День Победы?

– Первичен День Победы. Гордость берет меня. Вы не представляете даже. Прямо распирает меня от гордости за нашу страну. Я два дня назад посмотрела репетицию парада. Господи, это же просто обалдеть! Это какая мощь! А самое главное — подумайте: сколько лет мы живем без войны! Это же самое главное: мы живем без войны.

– А как люди реагируют, когда узнают, в какой день вы родились?

– Ахают и охают все без исключения, и абсолютно все задают один и тот же вопрос: «Что, прямо в тот самый день?» А я им с гордостью: да, в 9 часов утра, 9 мая 1945 года я родилась!

– А какие послевоенные годы можно назвать самыми золотыми? Когда было интересно жить?

– Помните, песня была?

Веселей, ребята,

Выпало всем нам

Строить путь железный,

А короче БАМ.

Это как раз я закончила институт, послали меня на практику медработником на эту великую стройку. Не было там никого и ничего в Тынде. Снег и дикие леса. Там больница была — в железнодорожных вагончиках. Мы жили и оперировали в плацкартных условиях. При 60 градусах мороза, даже спали — в валенках и шубах. И лечили всех этих людей, которые на чистом энтузиазме поехали строить — валить тайгу, прокладывать путь. Это было что-то! Это было очень трудно. Это было очень интересно. Это было настоящее приключение!

– Повторили бы?

– Присматриваюсь к строительству космодрома «Восточный», — смеется ровесница Великой Победы.

«Природу не обманешь» Далее в рубрике «Природу не обманешь»Корреспондент РП встречал паводок в зоне подтопления вместе с жителями Новокузнецка Читайте в рубрике «Титульная страница» Страшная смерть королевы комедииСегодня легендарной советской актрисе Тамаре Носовой могло бы исполниться 90. Но она умерла 10 лет назад в жуткой нищете Страшная смерть королевы комедии

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях. Только экспертный взгляд на события
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»