«После лейкоза дети только в космос не летают»
Мэр Валерий Ермаков вручает Александре Лексиной награду. Фото с сайта Администрации города Кемерова

Мэр Валерий Ермаков вручает Александре Лексиной награду. Фото с сайта Администрации города Кемерова

«Русская планета» встретилась с врачом-гематологом, который лечит людей 65 лет

Врач-гематолог Александра Лексина 9 ноября получила медаль «За заслуги перед городом Кемерово». Она посвятила 65 лет медицине, и в свои 90 продолжает лечить людей. «Русская планета» поговорила с медиком о раке крови, Великой Отечественной войне и любви к профессии.

– Александра Никитична, вчера вам вручил почетный знак мэр города. Это ваша первая награда?

– Нет, у меня много всего: грамоты, медали... Сегодня вручили от областной больницы медаль из серебра высокой пробы. Старшая медсестра предложила надеть ее, но я не стала. Не понимаю, зачем все это на себе носить всем напоказ? Были и другие — денежные награды, знаки. Считать даже не пробовала. В советское время получала, помню, «Отличник здравоохранения» от министерства — за работу в областной больнице. Носить их не буду, мне это не нужно.

– Вы помните Великую Отечественную войну?

– Да, мне тогда чуть больше 14 лет было. Вместе с родителями мы жили в Курской области, так что о войне знаю не понаслышке — Курско-Орловская дуга рядом с нами проходила. Кроме меня в семье росло еще шестеро братьев и сестер. Вообще у матери было девять детей, но двое умерли еще до войны, и нас осталось семеро.

Потом пришли немцы. Можно сказать, что моя юность прошла в оккупации. У нас были очень тяжелые бои. Сложное было время. Много мертвецов видела, раненых. Мама с нами постоянно была. Как начинают бомбить, она нас хватает и в погреб бежит. От немцев нас спасала и прятала.

Знаменитая деревня Прохоровка была от нас в 120 км всего. Все пылало, горело, эти ужасные танковые бои. Я помню, как мы вечером выходили в поле и видели зарево. Все небо светилось от пальбы. И земля, помню, как дрожала, и грохот этот. Представляете, это мы так далеко были от боев и чувствовали, а как там было? Все мы очень тяжело тогда жили. Ничего же не было: ни соли, ни мыла. Ужасно это вспоминать.

Через месяц, в июле 1942 года, у нас уже зазвучала немецкая речь. Самое страшное, что рядом с нами стояла их военная часть. По большей части она состояла из русских и украинцев, перешедших на сторону фашистов. Руководили ими, естественно, немцы. Самым главным там был некий Кайзер, которого мы очень боялись из-за его жестокости. Много детей убивали, особенно мальчишек. Мой старший брат тогда еще молодой был, во время оккупации его часто на допросы забирали, подозревали, что он партизанит. Чудом остался живой, конечно.

В начале февраля следующего года нас освободили. Хорошо помню этих несчастных, плохо одетых русских солдатиков.

– А ваши близкие участвовали в боевых действиях?

– Брат, которого подозревали в партизанстве, в 1945 году ушел на фронт, ему тогда 18 лет исполнилось, и вернулся живой. Правда, был контужен сильно. Болел постоянно, то одно, то другое появлялось. Отец прошел войну, был в плену. Вернулся тоже с большими проблемами со здоровьем и, к сожалению, очень рано ушел из жизни.

– Знаю, что в послевоенное время вы жили в Анжеро-Судженске. Как там оказались?

– Для начала я на родине, в Курске, окончила медицинский институт и попала в Сибирь по распределению. Сейчас этого нет, сразу после вуза в свободное плавание отпускают, и кто как может, так и работает, а в советское время специалистов по регионам отправляли.

В 1950 году меня и еще двух терапевтов направили в Кемерово. Приехали мы в Здравотдел, и оттуда уже я одна в Анжеро-Судженск отправилась. Там я 10 лет честно проработала. Спускалась в забой даже: работала с шахтерами, поэтому нужно было знать их условия труда.

В 1960 году к нам приехала заведующая Здравотделом, поговорила со мной. Я ей чем-то понравилась, и она меня забрала в Кемерово. С тех пор, считай, 55 лет я живу здесь. Более 30 лет проработала в Кемеровской областной клинической больнице, а после выхода на пенсию перешла сюда, в Диагностический центр. Здесь я тружусь уже 25 лет.

– Где вам больше нравилось трудиться?

– В областной больнице. Там работа просто кипела.

Много приходилось работать с гематологическими больными. Это же все тяжелые пациенты, в основном со злокачественными опухолями. Часто гибли люди. Смерть постоянно стояла перед глазами.

Многому училась, в Москву ездила регулярно на повышение квалификации. Тут тоже хорошо: жизнь более спокойная, никаких смертей. Я с удовольствием общаюсь с людьми, которые ко мне приходят.

– Вам приходится объявлять пациентам, что они больны раком?

– Конечно. Помню, преподаватель нам говорил, что пациенты должны знать всю правду.

Некоторые слушают, некоторые едут к бабушкам каким-то лечиться. Первого больного, которому сказала о болезни, уже не вспомню. К нам же приезжают уже с диагнозами. Мы просто стараемся убедить их не бросать лечение. Некоторые годами ходят. Одна пациентка у меня лет 20 наблюдалась. А потом период наступил, когда ей все перестало помогать. Она поехала в Москву, думала, что там помогут, но нет…

– Поддерживаете связь с пациентами после того, как окажете им помощь?

– Любимчиков у меня нет. Каждый приходит со своей болячкой, я, естественно, вникаю в проблему человека, стараясь не переходить на личности. Друзья, знакомые тоже не раз обращались, но для меня все равны.

Пациент в центре детской гематологии. Фото: Владимир Песня/РИА Новости

Пациент в центре детской гематологии. Фото: Владимир Песня/РИА Новости

– Люди выходят на пенсию, чтобы отдыхать, а вы столько лет уже продолжаете работать…

– Господи, да кому это интересно — дома сидеть? Надо общаться, встречаться, гулять. Нет, есть кто-то, кому это нравится, но не для меня такое. Я уже 45 лет на пенсии, почти половина жизни. Хобби особых нет, у меня обычная, спокойная и размеренная жизнь. Люблю филармонию, в музыкальный театр хожу, в драмтеатр. Я довольна своей жизнью и благодарна судьбе за все эти 90 лет. Тем более не жалею, что стала врачом. Это, на мой взгляд, лучшая специальность.

– А почему решили стать именно гематологом?

– Еще в областной больнице работала, когда мне заведующая отделением сказала, что пришла путевка по гематологии в Петербург, и предложила поехать. Я согласилась и на три месяца отправилась туда. Там мне очень понравилось. Преподаватели были интересными, разборы больных были, с микроскопами теми же мы работали самостоятельно и полноценно. Там я столкнулась с истинными гематологическими заболеваниями. Приехала сюда уже хорошо подготовленным врачом. В 1964 году было открыто отделение, которое я возглавила и 17 лет им руководила, вплоть до самой пенсии. После этого тоже не сразу ушла. Какое-то время еще работала на приеме пациентов.

– Не думали менять квалификацию?

– Нет. Зачем? Мне очень нравится моя профессия. Гематолог — это тот врач, который должен быть самым грамотным из всех терапевтов. Мы должны знать вообще все заболевания. Пациенты бывают разные, они приходят с различными патологиями, которые необходимо различать.

– Говорят, что в последние годы отмечается рост числа больных раком в различных формах. Вы разделяете это мнение?

– Да, сейчас их стало значительно больше. Встречаются и истинные заболевания крови. Даже не только гематологических, а вообще всех онкологических больных много. Особенно в Кузбассе. С чем это связано, я, честно говоря, не знаю. Может быть, экология. Раньше было много шахт по области, теперь их меньше, но это, похоже, никак не влияет.

– Что значит «истинные заболевания»?

– Я имею в виду злокачественные опухоли, онкологические заболевания. Именно их стало больше. Выяснить, естественно, никто не сможет, откуда они берутся. Есть версии, что это наследственное, и я в этом убеждена на 100%. Всегда начинаю опрос пациента с того, есть ли кто-то из родственников с болезнями, и все тут же начинают вспоминать дедушек, бабушек, родителей с такими же диагнозами. Профилактики никакой нет. Единственное, что может быть полезным, — это стараться не облучаться, реже бывать на солнце.

– Бывает, что люди пытаются лечиться народными методами?

– Конечно, но я в них не верю, по крайней мере, в области гематологии. Нет такого вида лечения этих заболевани. Иногда слышу, что кто-то якобы вылечился, но это неправда. Рак крови у детей можно вылечить. Ребятишки разве что в космос не полетят после лейкоза, но будут работоспособны, могут жениться, замуж выходить, рожать и все остальное.

Главное — хотеть лечиться. У меня была одна пациентка с раком крови, у нее дочь болела им же. Да там вообще вся семья была со злокачественными опухолями. Она сказала, что будет народными средствами бороться с недугами. Я пыталась ее уговорить, но ничего не смогла сделать. Вроде образованная женщина… Дочь тоже не стала лечить, хотя ее наверняка можно было спасти. Ей 18 лет было на момент смерти, а потом и эта женщина умерла, и сестра ее, и все остальные, кто предпочел народную медицину.

– А у вас есть семья, дети?

– Нет. Я много работала, и мне было не до замужеств, на себя времени-то не хватало. Не знаю… Я не жалею об этом. У меня много племянников, так что есть кому стакан воды под старость лет подать. Родственники мои почти все в Курске остались, но некоторые и сюда приехали. Одна сестра в 17 лет по распределению попала на восток, где работала учителем. Почти 50 лет она прожила там, а ее дети приехали в Кемерово и живут у меня. Они поступили в наш медицинский институт, окончили его и сейчас работают здесь же. Сестра в итоге тоже сюда переехала и теперь живет вместе с племянницей.

– Как вы относитесь к передачам о здоровье на телевидении?

– Ну, смотрю выборочно. В основном я слежу за программами о культуре, новостями. Елену Малышеву иногда слушаю, но не много. Мясников рассказывает интересные вещи, он с ней по понедельникам выступает. Очень хороший врач: учился у нас, потом в Америке, есть несколько дипломов. Работал в Африке, со многими больными — напрямую. Его с интересом слушаю. Если говорить о том, что там рассказывают вообще, то это правильные, в принципе, вещи. Она же сама, Малышева, училась у нас в Кемерове. Многие, кто с ней учился, достигли неплохих результатов в медицине. Кто-то уехал за рубеж.

– А вы никогда не думали о том же?

– Уехать из России? Нет, да вы что! Это не для меня. Да, там больше зарплаты и хорошие условия для работы, но мне кажется, что лучше жить в своей стране, чем где-то за границей.

Я лучше на родину свою съезжу. В этом году, например, была. Из всей семьи там сейчас остался только один брат. Пожить там хотела, но я очень консервативна. После Анжерки, когда вернулась в Кемерово, мне сразу вручили ключи от квартиры, в которой я живу сейчас. Здесь — мой дом.

Читайте в рубрике «Титульная страница» Зураб Соткилава: «Смерти нет!»Ушел человек-легенда, подаривший минуты подлинного счастья любителям оперы Зураб Соткилава: «Смерти нет!»

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»